Добавить в избранное Написать


Рубрика «След детства»: Николай Иванович Пирогов. «Все должны сначала научиться быть людьми».

-1308236672.jpg

Николай Иванович Пирогов родился в Москве 13 (25) ноября 1810. Он был «юнейший в доме отца», как писал сам – младшим в семье, тринадцатым из четырнадцати родившихся детей, выжило из которых шестеро.

Дед его, Иван Михеич Пирогов, был из крестьян, служил в армии, основанной Петром Великим, а по выходе в отставку поселился в Москве и завел пивоварню. Отец Николая, Иван Иванович Пирогов, также был военным, занимал должность казначея в провиантском управлении. Честный и трудолюбивый, он пользовался уважением окружающих и имел большой дом в Кривоярославском переулке.

Детство.

Самые светлые воспоминания оставили у Николая Ивановича Пирогова годы раннего детства. Беседки в саду, крокет, книжки с веселыми карикатурами на французов, няня Екатерина Николаевна, с которой великий ученый вспоминал с той же любовью, что питал Пушкин к своей Арине Родионовне. Была в доме и работница, Прасковья Кирилловна, знавшая множество сказок и любившая рассказывать их. Ей Коленька обязан своей любовью к народному творчеству и литературе, а также русскому народу в целом. Чтению Николай научился сам, по распространенным после войны картинкам-карикатурам на французов, подписи к которым начинались с разных букв алфавита. Позже, в возрасте восьми лет, ему наняли первых учителей – студента-филолога, который привил и развил в мальчике любовь к литературе, и студента-медика, занимавшегося с Коленькой переводом с латыни.

Рано научившись читать, мальчик с увлечением проглатывал книги, которые подбирал ему отец. Как любой ребенок, он любил играть. Любимые игры – в доктора, тут влияние оказали визиты врачей, лечащих старшего брата, и в войну, на что, несомненно, повлияло само время, на которое пришлось рождение и детство Коленьки – великая победа, расцвет Русской воинской славы. Сам Николай Иванович всегда придавал огромное значение тому, что родился именно в это время.

Иван Иванович, отец Коленьки, имел знакомства в кругу московской интеллигенции. Видные медицинские светила того времени были гостями в его доме и даже находили время для общения с любознательным младшим сыном - известный врач Андрей Михайлович Клаус развлекал мальчика видами тайн органического мира в маленьком карманном микроскопе, подлекарь Московского воспитательного дома Григорий Михайлович Берёзкин рассказывал мальчику о свойствах лекарственных растений, а известный анатом и физиолог профессор Ефрем Осипович Мухин, врач семьи, и вовсе был для мальчика объектом для подражания в детских играх «в доктора».

В одиннадцать лет отец отдает Коленьку в школу, выбрав лучший в Москве частный пансион Кряжева. С этим пансионом связаны одни из самых светлых воспоминаний Николая Ивановича, особенно об уроках Русского языка. Учитель, занимавшийся с двенадцатилетними детьми разбором Державина, Крылова, Жуковского, сумел привить им любовь и огромное уважение к силе слова. Впоследствии он был немало удивлен тем, что Николай Иванович выбрал своей профессией не словесность, а медицину.

Тяжелые времена и раннее взросление.

Беда пришла нежданно. В 1822 году заместитель Ивана Ивановича в провиантском управлении скрылся с тридцатью тысячами казенных денег. Казнокрада искали и не нашли, и недостачу решили взыскать с его начальника – Ивана Ивановича Пирогова. Для возвращения государству столь огромного долга все имущество семьи было распродано. Разорение семейства не могло не коснуться и Коленьки, и в четырнадцать лет он вынужден был оставить учебу – за нее просто нечем было платить. Неожиданно в судьбу мальчика вмешался старинный друг семьи – профессор Мухин.

Вспомнив детские увлечения мальчика и зная его успехи и способности, он советует Николаю поступать в Университет. Приписав себе два года, так как студентом Университета можно было стать, лишь достигнув шестнадцатилетия, мальчик подает прошение о приеме. Успешно преодолев вступительные испытания, четырнадцатилетний Николай Пирогов становится студентом Университета. «Я, нижеподписавшийся, сим объявляю, что я ни к какой масонской ложе и ни к какому тайному обществу ни внутри империи, ни вне её не принадлежу и обязываюсь впредь к оным не принадлежать и никаких сношений с ними не иметь. В чём подписуюсь, студент медицинского отделения Николай Пирогов» - такое обязательство дал Николай Иванович при поступлении, как и другие студенты – напуганное доносами о восстаниях и заговорах, правительство Александра 1 боялось даже юных школяров. А помещичьи и церковные взгляды на образование, сводившиеся к тому, что «В России не только не надо расширять круг познания, но, напротив, его надо сузить», приводили к тому, что на лекциях профессора анатомии и других наук должны были «находить в строении человеческого тела премудрость творца, создавшего человека по образу и подобию своему».

Были, конечно, и другие профессора – то, что двигали науку, невзирая на неодобрение отцов церкви и государственных мужей, в том числе и профессор Мухин, которому Николай во многом обязан своей профессурой, профессора Мудров и Дядьковский – замечательные деятели в области русской медицины, и другие. Основатель российской военной медицины и хирургии, гениальный ученый хирург и анатом Николай Иванович Пирогов многим обязан этим величайшим деятелям науки.

Но еще больше он обязан своему отцу, разглядевшему и поддержавшему в нем страсть к учению, давшему сыну пример честности и беззаветного служения своей Родине. Наверное, именно воспитание в отцовском доме, любовь и внимание родных, забота и сказки нянюшки и служанки, хороший выбор первых учителей позволили Николаю Ивановичу Пирогову с честью преодолеть годину тягот и лишений студенчества и стать выдающимся ученым, имя которого и по сей день знает и помнит весь мир. Сам он, занимаясь педагогической деятельностью, отмечает, что прежде, чем учиться медицине, или любому другому делу, все должны научиться быть людьми. Пирогов говорит о неимоверной важности нравственно-научного просвещения и огромной роли семьи и родителей человека в воспитании в нем нравственности, характера, некоего «внутреннего стержня», без которого человек не может «все равно, что дерево без корня. Оно годится на дрова, но расти не будет».